Он вышел из магазина с намерением вернуться в отель, где можно будет не торопясь изучить карты и сориентироваться. Возле перекрестка он остановился и взглянул на угол здания — туда, где обычно висит табличка с названием улицы. Табличка была на месте: Roald Amundsens Gata.

— Гарри!

Он повернулся к отелю, но кто-то крепко ухватил его за локоть.

— Гарри Мейрик! — в голосе слышался гнев.

Рыжеволосой, зеленоглазой женщине, остановившей его, было на вид около тридцати лет. Весь ее облик выражал негодование: губы были плотно сжаты, на щеках выступили пунцовые пятна.

— Я не привыкла к тому, чтобы меня дурачили, — резко сказала она. — Где вы пропадали все утро?

У Денисона бешено застучало в висках, но он вовремя вспомнил высказывание портье по поводу его голоса.

— Я простудился, — через силу выдавил он. — Я лежал в постели.

— Есть вещь, которая называется телефон, — сердито сказала она. — Его изобрел Александр Грэхэм Белл — не припоминаете такого?

— Я принял снотворное и отключился, — запротестовал Денисон. Какой-то частью рассудка он отметил, что это, возможно, чистая правда. — Кажется, я переборщил с дозой.

Выражение ее лица немного изменилось.

— Голос у вас и впрямь простуженный, — признала она. — Что ж, может быть, я прощу вас, — в ее английском чувствовался легкий американский акцент. — Это обойдется вам в хорошую выпивку, мой дорогой.

— Пойдем в отель, — предложил Денисон.

— Сегодня слишком хороший денек, чтобы сидеть под крышей. Прогуляемся до Studemterlumden, — женщина взмахнула рукой, указывая на разноцветные зонтики и зеленый сад за трамвайной линией.